На подоконнике должен был стоять цветок
Левый сапог 39-го размера нестерпимо жал и натирал ногу. Правой, с болтавшимся на ней сапоге 41-го размера, не помогали даже две портянки, неумело намотанные на ступню. А что было делать? На складе все сапоги были распарованы, а 40-ых не было вообще. А ночи.. ну и холодные же были эти снежные зимние ночи. И больше всего хотелось, чтобы рядом оказалась мама и чтобы было тепло и чтобы тихо гудела печка.
Моему 18-летнему деду, охранявшему склад с боеприпасами, оставалось стоять на посту еще несколько месяцев. Все былое величие непобедимой Австрийской армии рассыпалось за каких-то полгода.
Двумя годами раньше, когда Юго-Западный фронт русской армии приблизился к городу, они покинули Буковину. Тогда многие уехали в Прагу. Их семья оказалась в Вене.
Наша милая красавица Вена. Ну и что, что мы жили на городской окраине, все вместе и в одной комнате? Отец и мама спали на тахте, Рела на кресле, я на столе, за которым днем хозяйка месила тесто на хлеб. По вечерам квартиры обходил "продуктовый" полицейский: все продукты уходили на фронт и излишки изымались. Но наша хозяйка умудрялась что-то накапливать и прятала запасы в комнате дочки. "Клара! Можно к тебе?" - кричала она перед ее дверью. "Нельзя! - громко кричала Клара, - я голая!" Венский полицейский извиняюще ретировался.
Господи, мы были такие юные и счастливые и мы могли ходить в гимназию.. "Вы, наверное, очень богатые?" - глядя на Релу, приходящую на уроки в бархатном платье, с подозрением спрашивала ее школьная учительница. Ей было невдомек, что это платье у Релы - просто единственное, другого не было.
Домой, в Черновцы они вернулись после Брусиловского прорыва и после этого неожиданного перемирия между Германией и Антантой. Но это был уже румынский город.
Да, Рела всегда была лучше. Она вообще была отличница. Кто мог сравниться с ней в старательности и прилежании? Она схватывала все с лету. Свободно шпарила по-французски. И английский она тоже знала лучше меня, а латынь.. Для меня эта латынь как была дремучим лесом, так и осталась. А она, она просто ржала надо мной, она и тут давала мне фору..
Но учиться в Венский университет все равно послали его. Потому что он был старший сын и надежда семьи. Учить двоих детей родителям было не по карману. И потом Рела - она была девчонка, шить умеет, на пианино играет, гимназию закончит, что еще девке надо?
Эта Вена была уже не той Веной, какой она была два года назад. Тогда она была замершая и притихшая. На Сомме шли в первое наступление танки. Кровь поливала землю Мэрэшешть. Почти целый год продолжалась бесконечная мясорубка под Верденом. И все время наступали русские..
Первая Мировая война закончилась. Вена перестала быть столицей империи с 52 миллионами подданных. Она превратилась в столицу крошечной страны всего с шестью миллионами граждан.
О, мы конечно учились, и учились у лучших европейских профессоров. Если я тебе скажу, что лекции по физиологии нам читал профессор Крюгер, тебе это что-то говорит? По анатомии - профессор Урбан? А внутренние болезни вел сам Леберехт!..Но кроме всего прочего мы были молоды и хотели жить! Половина моих друзей шаталась по венским бардакам. Вторая половина занялась коммунизмом. Я выбрал Маркса..
Да, эта Веймарская революция и Венгерская Советская Республика и революция в Болгарии, которые мы изучали по этой, как она называлась, новейшей истории, полыхали вокруг моего деда и его друзей. Новый флаг Австрии был красно-бело-красным, но молодые бунтари обнаружили, что если вырезать середину и сшить крайние полосы, можно легко смастерить отличный красный флаг. Их закрутил этот сумасшедший водоворот идей перестройки мира. Дух времени отменил дворянские титулы - не было больше никаких "фон"! Никаких рыцарей, баронов, графов, князей, герцогов.
Kонечно, была учеба и была Венская оперетта. Но пролетарии всех стран были важнее!
Kонечно, была учеба и была Венская оперетта. Но пролетарии всех стран были важнее!
****************************************
На подоконнике третьего окна слева на третьем этаже должен был стоять цветок. Да, все было, как в фильме "17 мгновений весны". А происходило это в доме на тихой улице Пуанкаре, бывшей Кохановски-гассе, в доме, на углу которого огромный Атлант с измученным лицом подпирал тяжелый круглый балкон. В детстве я даже не замечала, что на плечах у него шкура дикой медведицы, а его лицо пугало своей свирепостью и казалось, что держит он не балкон, а целый земной шар..
На подоконнике окна на третьем этаже стоял цветок.. За этими окнами располагалась не просто клиника. Здесь была явочная конспиративная квартира подпольной Компартии Буковины. В лаборатории, рядом с микроскопом и пробирками был установлен собранный мной гектограф, там же тщательно пряталась пишущая машинка. С одной листовки я мог получить 100 оттисков...Связные приходили ко мне под видом пациентов..Я даже не знаю, откуда они были - из Садагуры, из Вашковцев или из горной Путилы.. Звонили в дверь по условленному знаку.. Вот так: "Два коротких звонка... пауза.. два длинных звонка..." Потом произносили слова пароля. Я притаскивал из лаборатории брошюры и свежие листовки и быстро передавал им. Они бесшумно исчезали, чтобы через неделю прийти опять..
Румынская жандармерия тоже не сидела сложа руки. В конце 1929 года в числе других активистов-подпольщиков дед был схвачен и брошен в тюрьму. В застенках сигуранцы в ожидании суда он провел несколько месяцев. И кто носил ему передачи? Сестра, бабушка Рела. Мне кажется, историю про термос и Розенберга она рассказывала мне не один десяток раз. Розенберг был еврей-осведомитель, который запродался служить румынской охранке. Каждый раз, когда бабушка приходила на свидание, Розенберг, ухмыляясь и глядя ей в глаза, задавал один и тот же вопрос: "А-а-а, чаю горячего братцу принесла? Ну, смотри, милочка, не обожгись!" И выворачивал ей руку, вместе с зажатым в ней термосом..
После ареста и тюремных застенков дед провел основательную ревизию своего революционного хозяйства. Сталин был отправлен к родителям. Троцкий с Кларой Люксембург закопаны в подвале. На зашторенной полке остались Маркс и Ленин - с ними дед расставаться не хотел.
Когда он вернулся из Берлина в 1946 г., его встретили уцелевшие в Транснистрии моя 14-летняя мама и бабушка Рела, его сестра. Семья кузины погибла на "Мефкуре", отправившись нелегальной эмиграцией в Палестину - в феврале 1942-го корабль с 800 еврейскими беженцами на борту был потоплен возле берегов Истамбула. Родичи, жившие во Львове, были растреляны у себя в городе. Погибли и пражские родственники. Мне не известны даже их фамилии..
Клиника занимала две комнаты: в одной шел прием больных, другая служила лабораторией и физкабинетом. Анализы дед тоже делал сам и сам же проводил процедуры физиотерапии. Он помногу работал и почти не отдыхал.
На подоконнике окна на третьем этаже стоял цветок.. За этими окнами располагалась не просто клиника. Здесь была явочная конспиративная квартира подпольной Компартии Буковины. В лаборатории, рядом с микроскопом и пробирками был установлен собранный мной гектограф, там же тщательно пряталась пишущая машинка. С одной листовки я мог получить 100 оттисков...Связные приходили ко мне под видом пациентов..Я даже не знаю, откуда они были - из Садагуры, из Вашковцев или из горной Путилы.. Звонили в дверь по условленному знаку.. Вот так: "Два коротких звонка... пауза.. два длинных звонка..." Потом произносили слова пароля. Я притаскивал из лаборатории брошюры и свежие листовки и быстро передавал им. Они бесшумно исчезали, чтобы через неделю прийти опять..
Румынская жандармерия тоже не сидела сложа руки. В конце 1929 года в числе других активистов-подпольщиков дед был схвачен и брошен в тюрьму. В застенках сигуранцы в ожидании суда он провел несколько месяцев. И кто носил ему передачи? Сестра, бабушка Рела. Мне кажется, историю про термос и Розенберга она рассказывала мне не один десяток раз. Розенберг был еврей-осведомитель, который запродался служить румынской охранке. Каждый раз, когда бабушка приходила на свидание, Розенберг, ухмыляясь и глядя ей в глаза, задавал один и тот же вопрос: "А-а-а, чаю горячего братцу принесла? Ну, смотри, милочка, не обожгись!" И выворачивал ей руку, вместе с зажатым в ней термосом..
После ареста и тюремных застенков дед провел основательную ревизию своего революционного хозяйства. Сталин был отправлен к родителям. Троцкий с Кларой Люксембург закопаны в подвале. На зашторенной полке остались Маркс и Ленин - с ними дед расставаться не хотел.
****************************************
- Аншлюс! Гитлер в Вене! Они взяли нашу Вену! - прошептал, прижимая ухо к радиоприемнику, мой настоящий дед.
Через четыре года он погибнет в лагерях Транснистрии..
Через четыре года он погибнет в лагерях Транснистрии..
Занимав должность заместителя заведующего горбольницей, еврей, к тому же активист подпольной Компартии, дед был бы немедленно расстрелян немцами - 6 июля 41-го Черновцы были оккупированы. Но он успел уйти на фронт раньше, в последних числах июня, прямо с работы, даже не возвращаясь домой.
Когда он вернулся из Берлина в 1946 г., его встретили уцелевшие в Транснистрии моя 14-летняя мама и бабушка Рела, его сестра. Семья кузины погибла на "Мефкуре", отправившись нелегальной эмиграцией в Палестину - в феврале 1942-го корабль с 800 еврейскими беженцами на борту был потоплен возле берегов Истамбула. Родичи, жившие во Львове, были растреляны у себя в городе. Погибли и пражские родственники. Мне не известны даже их фамилии..
Дед никогда не вспоминал войну и всегда отнекивался, обещая рассказать в другой раз. А другого раза никогда так и не было. До сих пор жалею, что не записала его рассказ, когда наша классная пригласила его на День Победы. Помню только, что, как и мои одноклассники, я впервые услышала, что в мае 1945-ого он был участником комиссии по опознаванию трупов Гитлера и Евы Браун...
****************************************
На этом, пожалуй, закончились все таинственные страницы жизни моего деда. После Отечественной войны коммунистические идеалы его больше не будоражили и в партию он никогда не вступал. Он был просто хорошим врачом. Врачом-кардиологом и отличным диагностом. С присущей ему педантичностью исключительно требовательным к себе и к окружающим. Принципиальным и настойчивым в своей работе и часто растерянным в обыденных жизненных ситуациях. Удивительно разносторонним: слушал классику и чинил электричество, мастерил детские самоделки и читал Гете, ходил в горы и занимался чеканкой.
Он продолжал работать в поликлинике до 76 лет. И потом, выйдя на пенсию, он оставался энергичным и бодрым: консультировал больных, ходил в библиотеку, встречался со знакомыми. Только положенный ему ветеранский паек - курицу, майонез, туалетную бумагу и лоток яиц - ему приносила мама. А на Новый год и на пролетарский праздник Первомая ему, как бывшему участнику подполья, к этому пайку добавляли зеленый горошек, палку сервелада и банку шпрот..
Он продолжал работать в поликлинике до 76 лет. И потом, выйдя на пенсию, он оставался энергичным и бодрым: консультировал больных, ходил в библиотеку, встречался со знакомыми. Только положенный ему ветеранский паек - курицу, майонез, туалетную бумагу и лоток яиц - ему приносила мама. А на Новый год и на пролетарский праздник Первомая ему, как бывшему участнику подполья, к этому пайку добавляли зеленый горошек, палку сервелада и банку шпрот..
****************************************
Доктор Густав Клайн покоится на Беэр-шевском кладбище. А в Черновицком краеведческом музее, наверное и сегодня стоит тот старый гектограф, на котором он печатал листовки, призывавшие разрушить старый мир..
И век длиною в жизнь
И век длиною в жизнь